Питерский Викинг и Лиза.
Скоро вторая неделя рейса, а я все не могу привыкнуть к этой Volvo. Volvo – машина конечно хорошая, но всё здесь какое-то нежное, синтетическое, кажется не настоящим, кругом электроприводы, кнопочки, яркие лампочки…
Volvo она моя, - определяю я род слова, - MAN - он мой – боец, надежный, простой, удобный инструмент, другая философия.
Прикипел я
к своему MAN TGA.
Полюбил я его за четыре года и всегда скучаю о нём на подменах. И пусть в моем MAN меньше лошадей, всего
460. После первого сервиса Ёрг вроде, перепрошил его до 510, но я не
почувствовал этой прошивки. Прошил ли? Как бы там ни было мощности мне всегда
хватало, и где-то на затяжных подъемах, и в тех же Альпах, с любым весом я был
в первых рядах, никогда никого собой не «подсаживал». В Volvo
Слева остается
Кировск, иду в ограничителе
- Пробка у тебя на въезде. Если идёшь на Питер иди выше, на Разметелево уходи направо и оттуда на город, - советует мне встречный водитель.
Не люблю объезжать пробки, редко из этого получается что-то путное, но сегодня я спешу, поэтому задумался.
- Что, правда, страшная пробка? – чуть погодя спрашиваю я.
- Завал полный, полдня там оставишь. Заходи через верх, через Янино. – Уточняет он направление.
- Сколько километров пробка, - не унимаюсь я.
- До хрена, - очень по-русски отвечает водитель.
- До хрена - сколько это в километрах, - спрашиваю я, но то ли рация его плохо тянет, то ли он не посчитал нужным что-то еще добавлять, ответа я не получил. До хрена - это конечно много, но лучше бы он сказал в километрах, злюсь я.
Разметелево все ближе, беру карту, смотрю на Питер и пригород. Ниже уйти некуда, а если пойти через Янино, есть шанс завязнуть в городе. Как назло встречных грузовиков нет. Что там за пробка и какая она? Нервничаю, еще даже не середина дня, и я мог бы успеть сегодня загрузиться и наверное затаможиться, и успеть на Новый год в Минск. А если нет, то когда после нового года меня здесь затаможат? 14 января, после ежегодных каникул всея Руси? Все так складно шло и вот…
Боковым зрением
в левом зеркале улавливаю силуэт лесовоза. Спустя мгновение смотрю в зеркало
намеренно, это старая Scania.
Передний никелированный бампер, расположен очень высоко над дорогой, под
бампером бородой шведского викинга висит кусок белой от соли транспортерной
ленты. Ленту клонит от встречного ветра под низ машины, прижимает к раме, полностью
оголяя взору передний мост и почти во всю высоту передние колеса. За кабиной,
как рога над серебряной каской, вилкой торчат брёвнодержатели. Скорость Scania больше
Упираюсь в попутную Ниву, включаю пониженную «снижаюсь», пропускаю обгоняющую меня девятку, включаю левый поворот, газ в пол! В этот момент Scania нагнала меня и сходу пошла за мной. 520-сил, словно ветер подхватывают мою Volvo с пустым полуприцепом-рефрижератором и быстро разгоняют её до ограничителя. Scania на хвосте, и она не то чтобы не подотстала, как только я стал в свой ряд, она не возвращаясь в полосу, начала меня объезжать. Да ладно, не могу я поверить! Чувствую, как вытягивается мое лицо от удивления, ловлю этот момент и поправляю мимику безразличной маской. Время растягивается, замирает. Понятно, что он пустой, понятно, что без ограничителя, но такой динамики от лесовоза я не ожидал. Что у него под кабиной? В зеркало, через его лобовое, вижу водителя. В расстегнутой кожанке поверх клетчатой рубашки на мою машину косится очень худой, старше 60 лет человек с пышными седыми усами. Не поворачивая голову, только глазами, он ищет бирку с лошадиными силами на моей кабине, его тоже впечатлила моя динамика.
«Здесь он король дорог,- думаю я,- и никто не вправе нарушать эту идиллию». Scania, со звучным перехлестом выхлопа, легко обходит меня и уходит в отрыв. Впереди развязка, Scania уходит направо.
- Лесовоз Scania, только что обошел синюю Volvo с «рефом» ответь. – Нервно подхватившись говорю я в микрофон рации, но в ответ тишина и на развязке не колеблясь, я ухожу за Scania.
Лесовоз всё дальше. Он отрывается, но не исчезает из мой видимости. Движение уплотняется, его сдерживает трафик, и он начинает терять скорость. Несколько минут, и я почти нагнал его. Он здорово меня отвлек от тревожных мыслей, и помог определиться с дорогой. Я уже не думаю про время, про загрузку, сейчас я полностью поглощен этим лесовозом. Что говорить, он не только отвлек меня, он сильно зацепил меня, этой своей дерзостью. «Я здесь самый мощный грузовик, я задаю темп…» Так я думал до его появления. Теперь я не просто хочу его обставить, за этот его унизительный для меня обгон, я хочу обойти его на его же территории в Ленинградской области. А если у нас одна дорога, то я просто обязан первым выйти из Питера.
Нагоняю ПАЗик, который идёт за Викингом, такой я дал псевдоним водителю лесовоза. Меня начинает обгонять Mercedes, быстро просчитываю маневр и, не мешкая, пристраиваюсь «мерсу» в «хвост». Обхожу ПАЗ, думаю перестроиться, но вижу, что обстановка позволяет и, не возвращаясь в свой ряд, с глубочайшим наслаждением «делаю» Scania.
Дедушка Викинг, ничего не может поделать. Он лишь сверху смотрит на меня в зеркало, его кабина расположена над дорогой существенно выше моей. Он смотрит на меня также деланно безразлично, как и первый раз, не поворачивая голову, одними глазами, как будто бы ему нет дела до меня. Но ему не всё равно: видно как ходят скулы на его лице, как азартно затягивается он сигаретой и выставляет ее высоко в окно, будто бы не зная куда её деть. Викинг ведет себя благородно, он не только чуть снижает скорость, упрощая мне обгон, я слышу как он резко сбрасывает газ, и я со звонким стрекотом Volvo-стрекозы быстро выхожу вперед.
Сразу же из правого зеркала, резко перевожу глаза в левое. Викинг становится вплотную за дверями моего «рефа». Пару раз слышу в приоткрытую форточку, как дедушка-викинг переключается ниже, когда наша скорость падает. Потом он сильно «крутит» мотор своей Scania, готовясь выйти на обгон, вижу выставленный за моим полуприцепом левый угол его серебряной каски-кабины. Викинг двумя руками держит руль и всматривается вдаль, ища интервал для очередного обгона, но обстановка не позволяет ему выйти из своего ряда и ускориться. Он снова расслабляется, чуть отпускает меня, переходит на повышенную, чуть приседая кабиной на переключении, звук его расслабленного мотора становится тише.
Очередной просвет и Викинг реагирует немедля. Scania, переключившись и высоко подняв кабину, пожирает метры перед собой с неестественно быстрым для грузовика ускорением.
Через своё зеркало заглядываю к нему в лобовое: снова вижу его безразличное лицо, делаю такой же вид, как будто бы меня не волнует этот его обгон. Со стороны выглядим более чем глупо, у обоих на лице прогулочный вид, как если бы мы гуляем по городу сами по себе. Но на самом деле в каждом из нас сейчас не передаваемая гамма чувств: азарт, чувство соперничества, отчаянье, сладкое чувство победы или горькая обида разочарования.
Мы уже в городе, для меня есть только одно ограничение - безопасность. Дедушка-викинг видимо придерживается того же правила: излишне не кидается из ряда в ряд, держит дистанцию, резко не тормозит, но использует любую возможность оказаться впереди меня. Это его город и он словно огромный кит легко, играючи прошивает косяки легковушек. Я не плошаю и, иногда, оказываюсь впереди него, и тогда стараюсь держать Scania за собой как можно дольше, к сожалению, мои попытки оторваться не приводят к успеху. Город я знаю хорошо, по ходу движения я даже не смотрю карту. Но я не знаю нюансов и мелочей, которые знает он. Дедушка знает, какой и когда нужно взять ряд, быстро проходит узкие места и часто затыкает меня то в первом, то во втором ряду, он знает на каком участке тот или иной ряд будет двигаться быстрее. Он хорошо знает этот рваный Питерский ритм и пользуется этим.
В Минске я не оставил бы ему ни одного шанса, будь у него под кабиной хоть реактивный двигатель. «Это немного нечестная игра, нас обоих нужно было свести на нейтральной территории, в городе, который нам обоим не знаком»,- думаю я, пытаясь оправдать своё отставание.
Обходя меня по соседнему ряду, видно как он, не скрывая радуется этой нашей гонке по Питеру, и когда движение замедляется, мы уже открыто обмениваемся жестами, взаимно восторгаясь особенно удачными маневрами.
На очередном светофоре мы оказываемся первые, перед нами никого нет. Я в первом ряду, он - во втором. Слышу как с ударом включается передача в Scania, и сразу же взлетают обороты его двигателя, сейчас загорится желтый свет. Передача у меня уже включена, вывожу педаль сцепления на момент схватывания. Жму кнопку антипробуксовочной системы, отпускаю тормоз, добавляю газ. Наши манипуляции, очень красиво звучат на улице: шипят, пстрикают и щелкают исполнительные механизмы, гудят моторы. Вижу, как пацан на тротуаре, одергивает своего друга и обращает на нас внимание. Оба пацана поворачиваются к нам лицом и с восторженно-зачарованным видом замирают, предвкушая зрелище предстоящего старта.
Я весь сжат как пружина. Даже на гонках никогда раньше у меня на старте так не стучало сердце как сейчас. В данное мгновение для меня всё заключено в этом светофоре: чувствую, как увлажнились мои ладони, смотрю не моргая, широко раскрытыми глазами. Смотрю на перпендикулярные улицы, машины замедляются, останавливаются, снова смотрю на светофор.
Желтый! Зеленый!!! Бросаю педаль сцепления, слышу, как по холодному скользкому асфальту, взвизгнули шины. Я допустил пробуксовку, но всё равно на пол своей длины «прыгнул» вперед. Scania высоко задрав «голову» вверх, как будто бы зависла на середине моего белого полуприцепа. Быстро переключаюсь, нервно играя пальцами на рычаге по клавишам делителя и половинок под «Ворону» от Линды кричащую у меня из динамиков перекрывая все звуки в кабине. Темп «Вороны» не к месту медленный, раздражает меня. Вижу как дедушка трясясь и содрогаясь всем телом вбивает рычагом следующую передачу, его кабина приседает. Мгновение, и, сильно дымя черным дымом, Scania почти ровняется с моей кабиной. Включаю следующую передачу, замечаю, что дедушка переключается быстрее меня, не могу в это поверить, я всегда был лучший в этом деле.
«Это всё из-за непривычной мне Vovlo», - пытаюсь утешить я себя. Но, с сожалением понимаю, что нет мне оправдания. Пожилой человек, на старой Scania сейчас «сделает меня» в этом драге как мальчишку. Во мне все клокочет и кипит. Снова, почти одновременно, переключаемся, я опять теряю время, мы долго идем вровень, но несколько секунд и дед выходит вперед.
«Конечно, у него просто легкая тележка и легкий прицеп,- думаю я,- а у меня хоть и пустой но тяжелый «реф». Продолжаю искать я себе оправдания, но и это не успокаивает. У меня 520 лошадиных сил, а у него под кабиной ЧТО? Я проиграл. И кому? Деду на древней Scania, тяговому не скоростному лесовозу.
В зеркало вижу
как пацаны эмоционально комментируют наш старт, толкают друг друга. Уверен, они
поспорили на нас и кто-то из них сейчас мной недоволен.
Мы чуть оторвались от потока. Держу газ до последнего, но всё равно на несколько метров остаюсь позади серебряной каски викинга. Сходу влетаем в затор, останавливаемся. Я проиграл драг. Scania во втором ряду стоит чуть впереди меня.
Искренне, как ребенок расстраиваюсь, как если бы не сдал зачет или экзамен. «Ай, всё!» - съезжаю я на сидении ниже. Хватаю, смотрю карту, предполагаю, где может закончится затор, и я, возможно, могу претендовать на реванш. Переключаю на радио канал за каналом, злюсь на Линду с её тягучим темпом. Питер сегодня слушает «Сплин», среди англоязычной солянки и звонких голосов ди-джеев мелькает то «Выхода нет», то «Всадник». Мое настроение соответствует и я оставляю Александра Васильева у себя в кабине вместе со «Всадник»:
Рвётся к победе,
Всадник из меди,
Резко встал на дыбы,
Мы остаемся и не сдаемся мы…
Музыка чуть успокаивает, но руки всё равно колотятся. Слышу, у кого-то из стоящих в пробке, на всю громкость играет «Metallica». В его правое зеркало вижу, как дедушка закуривает очередную сигарету: его длинные худые пальцы под правильными прямыми углами как-то неестественно складываются в ровный короб, из которого от спички он прикуривает. Медным светом спичка на несколько секунд озаряет его лицо.
- Всадник из меди, БЛИН - говорю громко я вслух, - ВОТ ЖЕ Volvo… - сильно, до боли бью ладонью себя по колену.
Затянувшись, медный всадник, с довольным лицом смотрит на меня в упор, держу взгляд, я признаю его победу, он сегодня герой. Дергаемся в вялотякущей пробке, - справа Нева, слева - в высохшей от мороза грязи белые от соли машины. Пытаюсь найти хоть одну чистую после мойки, но нет ни одного чистого автомобиля, грязные все, и я в их числе.
«Поломанная гармония, - думаю я, - очень красивый город с грязными, пыльными машинами». Если смотреть издалека или на фото, город смотрится волшебно, а внутри скучновато, серое всё. На тротуаре, вечно спешащие, как и в любом другом городе, люди, светит солнце. Питерцы немного не такие как все бывшие советские люди, улыбок, конечно тоже немного, но откровенно хмурых лиц не видно совсем.
Смотрю на часы, если город пройду за час-полтора, успею сегодня загрузиться. Очередной раз трогаюсь и почти ровняюсь со Scania. Передо мной сильно чем-то загруженная ярко-салатовая «Жигули-семерка». Её водитель хочет перестроиться в левый ряд перед Викингом и начинает потихоньку смещаться ему наперерез.
Понимаю, что дедушка из Scania его не видит. Коротким сигналом пытаюсь привлечь внимание водителя «семёрки», но он в ответ демонстрирует мне средний палец и продолжает пятиться под Викинга. Чуть дольше держу сигнал, молодой, высокий парень с далеко отодвинутым водительским сидением чуть отклоняется, переваливаясь через спинку сидения, устанавливает со мной визуальную контакт и снова, выставив руку со средним пальцем, несколько раз тыкает мне этим жестом. Я жестами пытаюсь объяснить ему, что водитель Scаnia его не видит, но парень видит только часть моих жестов, отворачивается, усаживается поудобнее в своем кресле и снова несколько десятков сантиметров пятится чуть вперед. И сейчас его машина стоит средней стойкой напротив правого переднего колеса Scania.
Машины во втором ряду начинают ехать. Мгновение и тронется Викинг, уже слышу, как он втыкает передачу. Меня охватывает ужас. Я нажимаю горн и, не отпуская, держу его. Кабина Викинга в момент старта приподнялась, но, услышав мой горн, снова присела, я отпустил сигнал. Кабина Викинга намного выше моей, сейчас я в его мертвой зоне, в своё зеркало он не видит меня, он видит лишь часть моего полуприцепа. Парень из «семерки» в момент, когда я отпустил горн, снова посмотрел на меня и с красным лицом что-то проорал мне. Я открыл окно и, пытаясь перекричать шум улицы, прокричал ему, одновременно показывая рукой на Scania: «Он тебя не видит!!!»
Парень тоже открыл окно и, выставив руку со средним пальцем вверх, начал движение. Машина перед ним медленно поехала, он поехал за ней. Scania тоже резво подхватилась на старте. Я снова нажал на горн, но Scania хоть и медленно, но уверенно продолжила «идти» вперед. Угол въезда у открытого переднего колеса Scania просто запредельный. Переднее правое колесо Викинга сначала чуть подтолкнуло «Жигулёнка-лягушенка», а потом, пройдясь крупным протектором по бамперу и чуть придавив его к земле, медленно приподнявшись, начало подминать багажник легковушки под себя. Время замирает, растягивается как в замедленном кино, вижу свои руки выхватывающие ключи из замка зажигания, щелкаю ручником и выпрыгиваю из кабины, подбегаю к Scania и стучу по двери. Слышу на двери вибрации от динамиков. Оказывается «Metallica» «валит» у дедушки, он не слышит мои удары. Вижу, как транспортерная лента полностью закрыла боковые стекла «Жигулёнка», как будто бы скрывая от прохожих картинки кровавой драмы. Секунду – две, Жигули и Скания двигаются вместе. Колесо викинга все еще пытается вьехать на багажник, корпус машины раскалывается по крылу и задней стенке и из багажника начинают сыпаться свежеотпечатанные журналы, улавливаю запах типографской краски. Scania, дрожа кабиной, начинает поднимается подминая под себя Жигули, но дедушка почему-то не реагирует, лишь добавляет газ. Мотор отвечает низким рыком и черным дымом, продолжая толкать колесо по багажнику Жигулей.
Бегу вперед, подальше между первым и втором рядом, разворачиваюсь и высоко подпрыгивая, жестами как аэродромный регулировщик пытаюсь привлечь внимание Дедушки-Викинга. Бампер Scania уже коснулся крыши «Жигулёнка» и нежно, как точно настроенный рубанок, начал снимать тонкую с завитушками зеленную стружку. В миг побледневший водитель «семёрки» судорожно, дрожащими руками пытается выдернуть фиксатор замка правой передней двери, пару раз рука соскакивает, но в итоге фиксатор поддается.
Дверь наотмашь открывается, появляются голова и руки водителя, он на четвереньках покидает салон гибнущей «семёрки» и рефлекторно как обезьяна, на карачках отбегает несколько метров от машины, встает на ноги и оказывается рядом со мной. Наконец дедушка либо заметив суматоху на дороге или скорее почувствовав что-то неладное, понял что-то идёт не так - остановился. Дед привстал с сидения, посмотрел вперёд, наклонившись через руль, судя по всему, и сейчас ничего не увидел, чинно не торопясь на полке у стекла затушил сигарету смяв ее в пепельнице, выключил «Metallica», открыл дверь и спустился на землю. Заглянув под бампер, он облегченно вздохнул.
- А я то думаю, чего она не едет, чего «душится» моя «скамейка», а тут вон оно что!
- Я же вам сигналил, показывал, что он вас не видит, - расстроившись, что не смог предотвратить аварию обращаюсь я одновременно к обоим.
- Так я думал… Он же… - начал запинаясь парень.
- Думали вы! Здесь по большей части смотреть нужно, а не думать. – Перебиваю я парня.
- О как! Ты по русский говоришь! – Удивленно радуется дедушка, смотря на меня.
- Беларус я, у немца просто работаю.
- Ааа, сябр значит! Партизан белорусский на немецких номерах, – азартно щурясь и подавляя улыбку, журит меня длинным пальцем дед, - песняр Полесский, - продолжат трясти пальцем водитель, - я то думаю, как же хорошо немец раскатывает мой Питер. Какой у тебя мотор, почему эмблем на кабине нет? - неожиданно для ситуации задает вопрос мне дедушка.
- Мотор
- Ох, - выдыхает дедушка, - 520! Тогда, ладно, - облегченно машет он рукой.
- А у вас, под кабиной что? – волнуясь услышать 300-400 лошадей, напрягся я.
- У меня 500 коней, мотор V8 и крутящий момент побольше твоего будет, она у меня даже груженая на любой передаче, как метеор, разгоняется.
- Ага, я заметил! - Радостно улыбаясь и тоже облегченно выдыхаю я.
Парень удивленно смотрит на нас, на свои «Жигули», как бы говорит всем своим видом: тут такое, а они про каких-то коней.
- Ладно, нужно дорогу освобождать. Давайте я отъеду стану перед вами во второй ряд, ГАИ вызывайте. – Говорю я дедушке и смотрю на часы, думаю, пока приедет ГАИ, пока оформят, сегодня точно уже не загружусь. Жаль, но бросить деда даже мысли не промелькнуло, останусь свидетелем.
- ГАИ? – удивляется дедушка. - Зачем нам эти проблемы? Сейчас я скачусь с него. Вон к тому столбу оттолкаем это «корыто», - махнул дед рукой на столб, - и поедем дальше. Тут делов то, отрезать и приварить – показал он длинным пальцем где резать и куда, что приваривать в прижатых к дороге «Жигулях». Правда?! – посмотрел он на парня. - Тебе же проблемы не нужны?
- Нет, не нужны. Но почему? – испугано и тихо начал он, а потом громче и раздраженно. – Блин, блин, блин… Вы же должны были меня по-человечески пропустить. Понятно, что я резал вам жестко, но давить меня… А если бы…
- Я бы пропустил по-человечески, - перебил дед его, - если бы видел тебя. Я «тебя» почувствовал только тогда, когда машина начала «давиться» твоими Жигулями. Ты посмотри, подумай, - показал он на свое лобовое стекло, - по физике и геометрии тебе, что в школе было? Угол обзора и все такое прочее. Ну, вспоминай. Я перед собой дорогу метра на 3-4 не вижу, радуйся, что живой и не калека. Пацану вон «спасибо» скажи, - кивнул в мою сторону дедушка. – Всё, давай, я съезжаю с машины, мы толкаем её к столбу. – Дедушка снова показал взглядом к какому столбу нужно толкать пострадавшего, поребрик в том месте у столба срезан, и можно полностью убрать машину с дороги.
Викинг сдал пару метров назад. «Жигули» чуть привстали, открылось заднее колесо, которое к счастью выдержало запредельные нагрузки и не лопнуло. Груженый «Жигуленок» на удивление легко и своим ходом заехал на бортик.
Все еще в шоке, растерянный парень начал собирать вывалившиеся из багажника журналы, один дал мне. «Лиза» прочел я на обложке. Я попытался оставить на всякий случай свой номер телефона дедушке и парню, но они наотрез отказались его брать. Оба посчитали инцидент исчерпанным.
Мы с Викингом сели в свои машины и начали движение. Часто бросаю взгляд в правое в правое зеркало на ярко зеленое пятно на берегу Невы. С каждым переключением передачи зеленое пятно становится все меньше и в итоге меркнет, растворяться в городском снежном пейзаже, превращается в зеленую точку, исчезает. Настроение съехало, мне не до реванша, да и через несколько светофоров Викинг уходит налево, оставив меня одного.
Еще пять часов до конца рабочего дня. Как всё просто и быстро иногда бывает в России, я всё ещё успеваю на загрузку! В этой стране нет баланса, здесь или всё или ничего, как в русской рулетке. При прочих равных в этой стране можно получить всё в один день, а можно завязнуть на несколько дней или даже недель, планов здесь строить нельзя... Сильно «кручу» я мотор мощной Volvo на старте, срываясь с очередного светофора…
Меня быстро
загрузили, но затаможили лишь на завтра к вечеру, что тоже не плохо. Я за
Питером с юго-западной его стороны, груз легкий, срок доставки мне поставили 2
января, я списываюсь с Якубом, он просит отдать ему машину после нового года.
Экспедиция подтверждает маршрут и желает хорошего Нового Года. До дома меньше
Ночь, машин мало, снова метет, и я помогаю природе: своим полуприцепом еще больше возмущая за собой и без того злую снежную пургу. Километр за километром поражают своим однообразием и новизной одновременно. Всматриваюсь в простор, сканирую янтарную в свете фар ночь. Вдруг вижу впереди, далеко от обочины, в лесу легковую машину. Издалека я понимаю, что водитель меняет заднее левое колесо. Удивляет не то, что водитель убрал машину с дороги к лесу в заснеженный кювет, а что он меняет своё колесо в ярко оранжевом жилете. Я не просто удивлен, я не верю. Да не может быть такого в России, или всё таки есть тенденция к светлому будущему... Я восхищен и его оранжевый жилет в свете моих впечатлений нимбом подсвечивает голову человека. У меня громче стучит сердце и даже захватывает дыхание, мы, славяне нормальные люди, всё в итоге когда-нибудь будет хорошо и складно и, судя по этой ситуации, все хорошо будет уже скоро. Но вот я подъезжаю ближе и вижу парня в рабочих кожаных перчатках, в оранжевом жилете с иксобразным гаечным ключом. Парень, завидев меня, выходит к дороге и, как немец сдающийся в плен, отбрасывая ключ в сторону, поднимает руки вверх, бежит к дороге мне. Замедляюсь, вижу на его Субару финские номера, и наше светлое славянское будущее в моем воображении сразу же гаснет. Я верю, что когда то и мы, славяне, оказавшись на дороге с неисправностью уберём машину с проезжай части и оденем аварийный жилет. Когда-то, но не сейчас… Заезжаю в кармашек второстепенной дороги, Субару стоит чуть дальше к лесу. Прижимаюсь максимально вправо, поворачиваю кабину так, чтобы осветить его машину, включаю аварийку, накидываю куртку, застегиваюсь, накидываю жилет. Открываю дверь. Финн, остановив меня, эмоционально радуется, а от вида немецких номеров начинает с выкриками подпрыгивать.
На довольно хорошем немецком, он начинает мне говорить о том, что у него проблема с задним колесом. Прошу его говорить помедленнее, не все понимаю. Он чуть удивлен, что я не немец, но все равно рад. Что-то говорит про мускульную силу, показывает на свой бицепс, предлагает вдвоем с двух сторон нажать на его ключ.
- Открутить колесо что ли не можешь? – говорю я по-русски, - дайка сюда, я сейчас…
Беру из ящика трубу удлинитель, одеваю на его ключ, несколько щелчков и колесо свободно, финн домкратит машину, я откручиваю тем временем гайки. Он достает запаску, я снимаю колесо, он накидывает запасное, наживляет гайки, зажимает, все это напоминает пит стоп в формуле 1, что-то подобное я бормочу себе под нос, вспоминая Райкконена. Несколько минут, прошло с моего выхода из кабины. Финн просит сорвать гайки на всех колесах, я срываю, он зажимает их своим ключом с нужным ему усилием. Собираемся.
- Следишь за формулой 1? - спрашивает он. – Наверное, всё же услышал знакомую фамилию соотечественника, - думаю я.
- Ага, - киваю я головой.
- За кого болеешь?
- Ни за кого, нравится как едет Райкконен, а так ни за кого, команды фаворита тоже нет, спорт в целом интересный, люблю больше читать о нем, чем смотреть. Энд ю? – говорю я на «сборной солянке» из немецких и английских слов.
- Мне нравился Монтойя, сейчас Алонсо хорошо смотрится, за Кулхардом всегда смотрю. Ну и да спорт интересный. Феррари мой фаворит, Феррари форева.
Финн положил колесо в багажник, из сумки достал бутылку коньяка. Принимаю и благодарю человека. Взамен даю ему пачку белорусских пряников. Говорю Финну, что я из Беларуси, здесь недалеко, показываю я рукой на запад. Он радуется пряникам, как ребенок радуется рождественскому подарку. Прощаемся. Выходим на дорогу, я пропускаю его вперед, он лихачит и боком «вываливается» на проезжую часть. Полноприводной Субару разгоняется по снегу, как будто бы его выстрелили из пушки. Минута-две и машина растворяется в снежной белизне. Я снова один.
«Ночь и тишина данная на век…»
Второй раз за один рейс, в очень нужный момент, вступает со своей песней Игорь Корнелюк, мне начинает нравиться его песня. Когда-то, через много лет, я услышу эту песню и вспомню этот рейс, вспомню людей: Якуба, Мюллера, уставшего декларанта с московской таможни, мастера из Костромы, женщину из столовой и деда Викинга. Перебираю я людей, которые чем-то запомнились мне в этом рейсе.
Автор: Василий Мартысевич
